Только человек с твердым характером и незаурядным умом может обходиться без должности и службы, замкнуться в четырех стенах и ничего не делать. Мало кто обладает такими высокими качествами, чтобы достойно вести подобный образ жизни, и таким духовным богатством, что бы заполнить свой досуг не «делами», как их называет светская чернь а совсем иными занятиями. И было бы справедливо, если бы эти занятия, состоящие из чтения, бесед и раздумий о том, как обрести душевный покой, именовали бы не праздностью, но мудростью.

Жан де Лабрюйер

Набоков о Мандельштаме
(Из интервью для нью-йоркской телепрограммы "TELEVISION 13", 1965 г. [Американский период СС, Санкт-Петербург, 1997, т. 3, с. 559])

      Советская литература... Что ж, в первые годы после большевистской революции, в двадцатые, в начале тридцатых, среди гнусных общих мест советской пропаганды еще различался угасающий голос прежней культуры. Примитивный и банальный умственный склад политики принуждения - собственно, любой политики - способен породить только примитивное и банальное искусство. Это особенно верно в отношении так называемого "социалистического реализма" и "пролетарской" литературы, опекаемой советским полицейским государством. Его воинствующие болваны постепенно истребили по-настоящему талантливых авторов, особую, наделенную хрупким даром разновидность человека. Возможно, одним из самых печальных случаев был случай Осипа Мандельштама - восхитительного поэта, лучшего поэта из пытавшихся выжить в России при Советах, - эта скотская и тупая власть подвергла его гонениям и в конце концов загубила в одном из далеких концентрационных лагерей. Стихи, которые он героически продолжал писать, пока безумие не затмило его ясный дар, - это изумительные образчики того, на что способен человеческий разум в его глубочайших и высших проявлениях. Чтение их усиливает здоровое презрение к советской дикости. Тиранам и палачам никогда не удастся скрыть за космической акробатикой свою комическую спотыкливость. Презрительный смех дело хорошее, но его не хватает, чтобы снять с души камень. И когда я читаю стихи Мандельштама, написанные при мерзостном правлении этих скотов, я испытываю подобие беспомощного стыда за то, что я волен жить, думать, писать и говорить в свободной части мира... Вот те единственные минуты, в которые свобода становится горькой.

Вот и встретили...

Так повелось: 31-го мы не ходим в гости, и не зовём гостей к себе. Встречаем Новый Год вдвоём с мужем за незамысловатым ужином и бутылкой красного вина (от шампанского у меня болит голова). Уже не первый год выключаем телевизор во время выступления президента, а сегодня ещё потушили везде свет и зажгли свечи, следуя этому предложению. Мне очень хочется быть оптимисткой, хочется "в грязной луже видеть небо"... видит бог, я стараюсь, но иллюзии все вышли и я не могу избавиться от постоянного чувства гадливости, которое охватывает меня всякий раз, когда я смотрю зомбоящик или слышу выдержки из речей "первых вертухаев". Новый 2011
год я встречаю с утроенным желанием уехать из России, с полнейшим осознанием, что меня ничего не может связывать с ней, что все атрибуты типа Пушкин, Достоевский, Толстой, духовность и особый путь не имеют никакого, абсолютно никакого отношения к нынешней рашке, оплоту бандитизма, беззакония и человеконенавистничества.

P.S.: И, слушайте, люди, я не думала, что этот мой блог будет кто-то читать, посему те, кто ищет позитива, отписывайтесь быстрее, я не стану обижаться :)

Пародия родины

"Что я могу сказать вам о своем прошлом, господа... Я родился в стране, где идея свободы, понятие права, обычай человеческой доброты холодно презирались и грубо отвергались законом. Порою в ходе истории ханжеское правительство красило стены национальной тюрьмы в желтенькую краску поприличнее и зычно провозглашало гарантии прав, свойственных более удачливым государствам; однако либо от этих прав вкушали одни лишь тюремные надзиратели, либо в них таился скрытый изъян, делавший их еще горше установлений прямой тирании. <...> Каждый в этой стране был рабом, если не был погромщиком; а поскольку наличие у человека души и всего до нее относящегося отрицалось, причинение физической боли считалось достаточным средством для управления людьми и их вразумления. <...> Время от времени случалось нечто, называемое революцией, и превращало рабов в погромщиков и обратно. <...> Страшная страна, господа, жуткое место, и если есть в этой жизни что-то в чём я совершенно уверен, - это что я никогда не променяю свободы моего изгнания на порочную пародию родины <...>.

                                                                                                                            Владимир Набоков

                                                                                             "Подлинная жизнь Себастьяна Найта"

Сосули

В Питере по-прежнему актуален стишок-эпиграмма неизвестного автора на "сосули" Матвиенки:

Срезают лазером сосули,
В лицо впиваются снежины.
До остановы добегу ли,
В снегу не утопив ботины?
А дома ждёт меня тарела,
Тарела гречи с белой булой;
В ногах – резиновая грела,
И тапы мягкие под стулом.
В железной бане – две селёды,
Торчат оттуда ложа с вилой.
Есть рюма и бутыла с водой,
Она обед мой завершила.
Я в кружу положу завары,
Раскрою «Кобзаря» Шевчены –
Поэта уровня Петрары
И Валентины Матвиены.

Фильм Волчок

Меня серьёзно зацепила детская тема, вернее, тема недолюбленных детей... И я вдруг  вспомнила, что совсем недавно видела фильм как раз об этом. В программе А. Гордона "Закрытый показ". Очень не люблю Гордона за тенденциозность и напыщенность, но  его передача сама по себе интересна: во-первых, потому что в ней действительно можно увидеть современное российское, авторское, актуальное кино, а, во-вторых - часто это бывает увлекательнее самого фильма - послепросмотровым обсуждением. Вот фильмы, которые демонстрировались в "Закрытом показе" и особенно мне запомнились: "Простые вещи" Попогребского, документальный фильм "Девственность" Манского, "Все умрут, а я останусь" Германики и, собственно, "Волчок" молодого режиссёра Василия Сигарева.

Начала я смотреть Волчок со скептической ухмылочкой, но потом, неожиданно для себя, втянулась и нарастающее напряжение не отпускало уже до конца фильма. Если в двух словах, то фильм о любви, любви дочери к матери, детской любви, безусловной и стойкой, исключительной любви. Волчок жесток, натуралистичен (даже слишком, как считают некоторые критики, а, на мой взгляд, в жизни всё гораздо страшнее и беспросветнее). Герои изъясняются языком недочеловеков (примитивные речевые конструкции плюс мат). Действие происходит в провинциальном посёлке без названия, кстати, у главных героев тоже нет имён, просто Мать, Дочь, Тётка, Бабушка, имена есть только у многочисленных ухажёров матери, но, впрочем, не стану забегать вперёд...

Меня просто поразили актёрские работы, в особенности, работа Яны Трояновой, игравшей мать. Она, прямо-таки, воплотила "цельный национальный женский тип", как удачно, на мой взгляд, выразился критик Вадим Зельбин. Девочка (Полина Плучек) тоже потрясающе справилась с непростой ролью недотыкомки, волчонка со взглядом исподлобья. Понравился сценарий: бессмысленные диалоги манкуртов. Они такие настоящие! Я слышу эту речь каждый день на улице. И - неподражаемая работа оператора Алексея Арсентьева. Вообще, Сигарев, на мой взгляд, очень грамотно выстроил весь видеоряд, он получился эстетским (за что режиссёр был нещадно критикуем на Показе) и как будто слишком красивым для той истории, о которой шла речь в фильме. Но это вполне оправданно, ведь рассказ вёлся от лица маленькой девочки, а воспоминания детства ярче, насыщеннее и концентрированнее.